А еще Лариса Алексеевна – человек огромного обаяния, обладающий превосходным чувством юмора, в чем и убедились все, побывавшие на творческом вечере. Л. Рубальская читала стихи, немного пела («Я не могу назвать это пением, я просто расскажу вам песню», – говорила она) и вспоминала разные истории – смешные и грустные, как и сама жизнь.
Рубала и Огурец
Все мы родом из детства, и Л. Рубальская вспомнила, как однажды их, послевоенных детей, плохо одетых и недокормленных, пришел снимать фотограф. Снял и через какое-то время принес фотографии. А там – море, горы, сияет солнце, и одежда у детей совсем другая… «Это неправда! Мы не были на море!» – возмутились ребята. «Неважно, какие вы, важно – в какой вы упаковке. Это виньетка», – ответил фотограф. Фраза о виньетке так прочно засела в памяти, что отразилась спустя очень много лет в романсе «Напрасные слова», который исполняет А. Малинин. Помните там «виньетку ложной сути»? Она из того полуголодного детства…
– Я не пользовалась особым успехом у мальчиков, но старалась использовать все шансы. По субботам мы ходили на каток, и я всегда брала с собой конфеты – клубника в сливках. Думаете, чтобы съесть или кого-то угостить? Вовсе нет. Берешь конфету, плюешь на нее и натираешь щеки. И стоишь дальше вся такая румяная… И мальчишки подходят сразу, – рассказывает Л. Рубальская.
Вот еще одна зарисовка, связанная с детством:
– В школе у всех были прозвища, и меня звали Рубала. Недавно встречаю такого импозантного седого мужчину, он ко мне подходит, а я… не помню его имени, хоть убей. А кличку помню – Огурец. Что же делать? Он подходит и спокойно так говорит: «Привет, Рубала!» Я тогда тоже нормально так отвечаю: «Привет, Огурец!»
Как сейчас говорят, коммуникация состоялась.
«На улицах меня узнают»
На улицах Рубальскую узнают. В поездах тоже: хмурые и заспанные проводницы начинают улыбаться и предлагать чай. По дороге из Риги в Даугавпилс остановились на заправке, и девушка-латышка с трудом по-русски сказала Рубальской: «Вы Лариса, я вас знаю». Бывает, конечно, всякое. Как-то вышла Лариса Алексеевна с собакой погулять:
– Я тут на сцене стою нарядная, в блестящем пиджаке. С собакой вышла по-простому, наряжаться не стала. И слышу разговор двух женщин. «Смотри, вон Рубальская идет», – говорит одна. «Да ну, по телеку она ничего такая, а тут страшная», – отвечает другая.
– Я вожу машину, но так потихонечку, как и положено в моем возрасте. Вот еду как-то, никого не трогаю. Вижу – по соседней полосе движется такой… качок, одним словом. И начинает меня прижимать, явно хочет, чтобы я остановилась. Пришлось остановиться. Я не знаю, что думать, что ему от меня надо… А он подходит и говорит: «Почитай что-нибудь, на душе хреново…» – рассказывает Рубальская. И продолжает:
– А однажды я ехала совсем-совсем медленно, но меня остановил московский полицейский: «Лариса Алексеевна, я хотел посмотреть, не уснули вы там…» Моя полиция меня бережет!
О песнях, певцах и стихах
Свою первую песню Рубальская написала вместе с Владимиром Мигулей с подачи мужа, но об этом она на вечере не говорила. Зато вспомнила такой эпизод раннего этапа творчества:
– Мне Эдуард Ханок (белорусский композитор) как-то говорит: «И чего ты все к самураям своим ходишь? У тебя уже песни есть, тебя по телевизору показывают. Надо писать за деньги». А я тогда работала переводчиком в японской газете «Асахи», я много лет там работала. И Ханок предложил написать… гимн для фабрики обоев в Гомеле. Такой вот заказ. Композитор написал музыку, я – стихи. Там были такие строки: «Вы уже, конечно, поняли, что лучшие обои в Гомеле…» И нам дали денег. И это мне понравилось…
C Вячеславом Добрыниным Л. Рубальская когда-то давно сама хотела написать песню. На помощь призвала жену Иосифа Кобзона Нелли Кобзон, свою хорошую знакомую. Нелли обещала посодействовать. Но ничего не вышло: «Я с кем попало не пишу», – заявил Добрынин. Но теперь охотно работает с Рубальской, хотя и приговаривает: «Лариса, пусть новые песни пишут те, у кого старые хреновые. Мы же с тобой сбитые летчики…» – «Не знаю, не знаю, я еще в полете. И даже турбулентность иногда чувствую», – возражает ему Рубальская.
В коротком интервью после концерта Лариса Алексеевна, отвечая на вопросы еженедельника «СейЧас», сказала, что не считает себя поэтом: «Я автор, так я себя называю. Есть же настоящие поэты. Ахмадулина – поэт, я – автор. Разница есть». Среди своих любимых поэтов Рубальская назвала Веронику Тушнову, Евгения Евтушенко, Алексея Фатьянова, Александра Яшина, Юрия Визбора и посоветовала всем учить наизусть стихи – это очень развивает память. Кстати, у Рубальской память феноменальная – свои произведения она не записывает, а запоминает, и лишь когда их много накапливается, то набирает на компьютере.
Говоря о современной эстраде, выделила Елену Ваенгу: «Мне она очень нравится. Я понимаю претензии к ней, но она самородок. Вы спрашиваете про Земфиру? Да, нравится, но она ни в чем не участвует, стоит в стороне от всего. Ее нельзя назвать эстрадной певицей, она… такое существо само по себе». Рубальская доброжелательна к Стасу Михайлову: «Только ленивый его не критикует. В его песнях, безусловно, нет высокого полета, но есть заземленность, близкая многим, и доступность». «Вообще же популярность артиста сейчас зависит от денежных вложений – от раскрутки, связей, места продюсера в каналах», – завершила эту тему Лариса Алексеевна.
Спелый рис держит голову вниз
Вынесенная в подзаголовок фраза – японская пословица, которую Рубальская часто вспоминает. Тридцать лет работы переводчиком в газете «Асахи», неоднократные поездки в Японию не могли не повлиять на Ларису Алексеевну.
– У японцев в характере есть хорошая черта – не выставлять себя. Они нивелированная нация: выпуклых людей японцы не ценят. У них «я» не главное, они никогда не скажут: «Я хочу есть», «Мне холодно», «Мне жарко» и т. д. Важно не то, что ты чувствуешь в данный момент, важно, чтобы окружающим было хорошо рядом с тобой. Японцы дисциплинированные, достаточно скромные и, как я уже сказала, не выставляют себя. Я научилась у них некоторой покорности и смиренности. С другой стороны, им тоже можно у нас кое-чему поучиться – мы живые, взрывные, умеем открыто грустить – это ведь хорошо, – рассуждает Л. Рубальская.
На вечере она вспомнила, как вызволяла своего японского шефа в Москве из сумасшедшего дома. Тот узнал, что немецкий летчик сел на Красной площади, и побежал в пять утра ловить такси. Поймал, говорит шоферу: «Везите меня на Красную площадь, там немец самолет посадил…» Ну водитель и отвез взволнованного японца в дурдом. Потом Рубальская ездила объясняться, убеждала, что шеф нормальный.
Для тех, кто не знает или забыл: в мае 1987 года 18-летний немецкий пилот-любитель Матиас Руст приземлился на Большом Москворецком мосту и накатом доехал до собора Василия Блаженного на Красной площади. Как ему это удалось, до сих пор толком неизвестно.
И пожелание напоследок
В конце выступления Л. Рубальская поделилась своей формулой счастья: «Счастье – это когда есть чем кормить и кого кормить». Всё предельно просто. Лариса Алексеевна подписала всем желающим книги и диски («На билетах нельзя автографы оставлять, иначе люди не будут на концерты ходить, примета такая есть, меня японцы научили») и сфотографировалась с поклонницами.
За кулисами Лариса Алексеевна сказала, что обожает Латвию: «Я обожаю вашу страну, это для меня второе место после России. У меня много воспоминаний юности, разных романтических историй, я часто бывала у вас. Если бы я была вынуждена покинуть Москву, то жила бы в Латвии. Это правда, я об этом всегда говорю».
Л. Рубальская не любит праздники, она любит неомраченные будни. Но всем женщинам накануне 8 Марта пожелала следующее:
– Жизнь наша неоднозначная, ничего тут не поделаешь. Она черно-белая. Поэтому я желаю всем, чтобы черные полоски были потоньше и пореже, а светлые – почаще и пошире.