Кто понесет гроб?36
Ты ведь мастер - мы все это знаем, и ОНИ это тоже знают - ну что тебе стоит хоть раз написать то, что ИМ нужно, и все у тебя будет: членство в Союзе писателей, тиражи, гонорары, достойная жизнь. И тогда продолжай писать для себя, если хочется. Долго уговаривал, и, наконец, уговорил. И, пока Платонов не передумал, схватил его под руку и потащил в кабинет крупного литературного начальника: идем, напишешь заявление, я уже договорился заранее. Втолкнул в кабинет, а сам остался за дверью.
... Представляю себе, как неловко ощущал себя непрезентабельный посетитель, перед которым открылся простор огромного кабинета, в конце которого за монументальным столом сидел важный номенклатурный человек и лицо его светилось широкой дружелюбной улыбкой:
- А мы вас давно ждем!
Нездоровый, плохо одетый и изможденный физической работой писатель неуверенно двигался в сторону стола. Высокое чиновное лицо подбадривало его улыбкой. Это был очень долгий и мучительный путь: от двери – к столу. И уже пройдя его почти до конца, Платонов неожиданно вскрикнул «нет, не могу!», развернулся и выбежал из кабинета.
...Вскоре писателя Платонова добил голод, туберкулез и тяжелая физическая работа.
***
В психологии конфликтов есть такая игра: сесть на противоположный стул и самому найти аргументы от противной стороны. С целью понимания и примирения. К примеру, хочется хоть как-то объяснить и оправдать для себя явление «русского мира» в его нынешней форме. И вы знаете, при определенных усилиях удается даже согласиться с какими-то второстепенными вещами, хотя это так же нелегко, как Платонову было идти к столу; мучительно заставляешь себя забыть о главной мерзости – другие же могут, стараешься изо всех сил построить в душе примирительный мостик понимания. И вдруг...
...И вдруг - как всплывет в памяти короткое напоминание «да это же все гебуха», и - тут же рушатся вымученные построения, и возникает ощущение, как будто замечтавшись на небо, вляпался ногой в лужу чьей-то блевотины.
Гебуха - это и есть нравственная черта, обозначенная платоновским «нет, не могу» даже для попытки понимания!
***
В Советском Союзе была примета: хочешь знать кто будет преемником– посмотри кто несет гроб. Когда в 1982 году страна хоронила Брежнева, мы напряженно вглядывались в телеящик: среди несущих гроб выделялась высокая фигура председателя КГБ Юрия Андропова.
Последующие три ночи многие в нашей стране тревожно ворочались – «пронеси, господи», а на четвертый день неопределенность закончилась и нам объявили, что новым генсеком стал чекист Юрий Владимирович Андропов.
- Наконец к власти пришел интеллигентный человек! – с радостной надеждой прокомментировал даугавпилсский институтский преподаватель. Азартное предвкушение и игривый намек в голосе были слишком знакомы и недвусмысленны. «Подождите, пусть только умрет старик», - обещали молодые апологеты будущих зачисток - генсек Брежнев казался им слишком мягкотелым.
Забегая вперед, скажу, что больной и старый Андропов не успел оправдать кровожадных ожиданий моего тогдашнего собеседника. Что, впрочем, не помешало тому построить хорошую карьеру и благополучие в сегодняшней безандроповской Латвии, и даже дождаться эпохи трепетных надежд на Второе Пришествие Конторы. Ничего особенного: подобное внешнее несоответствие линии жизни и состояния души типично и для нашего города и для Латвии в целом. Перед семейными генами и собственной биографией бессильна не только языковая инспекция, но и титульность происхождения.
Несмотря на короткий отпущенный срок, Андропов успел напакостить, как говорится, хладеющей рукой. Василий Аксенов, Андрей Тарковский, Юрий Любимов –интеллигентный чекист зачищал культурное пространство страны.
Перечисление самых громких имен заставляет догадываться о многочисленности неизвестных фамилий. Первое, что сделали гебисты, придя к власти в 1982 году, это извлекли из-под сукна «неблагонадежные» списки. Кто-то когда-то попал на карандаш, а на кого-то махнули рукой – то ли за несерьезностью «измены», то за излишним либерализмом дряхлеющего Брежнева.
Теперь настала пора разобраться с безнаказанными «изменниками» – именно это ожидание было в голосе институтского преподавателя; такое же сладостное предвкушение возбуждает сегодня местных вставателей с колен; «кончилось ваше время» - обещает мне из-под анонимного ника простая даугавпилсская тетка.
Итак, невидимые миру драмы начались на территории огромной страны. Множество семей было одновременно и грубо выдернуто из размеренного течения жизни. Многочасовые допросы, обыски, открытые демонстративные слежки, травля детей, шантаж близких друзей, срежиссированные провокации – все это происходило незаметно для окружающего мира, и все это происходило не в 37-м, а в благополучные восьмидесятые годы.
...когда пломбир был таким вкусным-вкусным, а трамвайный билет стоил три копейки...
Любимой игрой конторских была социальная изоляция будущей жертвы. Молчащий телефон или резко брошенная трубка, откровенно враждебные лица соседей и отчужденно-испуганные лица друзей, перебегающих на другую сторону улицы – это, повторяю еще раз, не сериал о сталинских временах, а – подробности нашего недавнего, но уже ностальгического, счастья.
Добирались не только до близких, но и до самых далеких; я держал в руках письмо из Владивостока, запуганный человек писал на другой конец страны своему близкому другу – последнему товарищу послевоенной хулиганской юности:
«...Помни, чем ты обязан нашей Родине: она дала тебе бесплатное образование, бесплатную медицину...»
И далее – пафосный набор митинговых фраз от неглупого, веселого и когда-то безрассудно смелого человека. В каких только передрягах вместе не побывали, и – как будто все стерлось – остался пожилой уставший человек, перебздевший за судьбу детей, за собственную спокойную старость, и сочиняющий глупенькое письмо в расчете, что «они» прочитают. Он заранее открещивался от самого близкого друга - паническим страхом была пропитана каждая строчка этого «документа времени».
Вместе со страхом власть гебухи поднимает со дна народной души самые гадкие отложения подлейших исторических времен – это хорошо видно по сегодняшнему состоянию «русского мира»; очередное явление Конторы обещает человечеству такие беды, перед которыми все прежние чекистские шалости покажутся детской щекоткой.
И в качестве финальной точки – результаты опроса: третья часть сегодняшних российских родителей мечтает, чтобы их дети работали в госбезопасности. Остается вопрос: а куда же пристроить оставшиеся две трети?